kirill2490 (kirill2490) wrote,
kirill2490
kirill2490

Свой человек из телеэфира

Лично меня эта беседа убедила, что практически каждый омский актёр – интересная личность, которой есть что сказать не только на сцене. А собеседником в данном случае был актёр «Пятого театра» и ведущий «12 канала» (программа «Новое утро») Алексей Погодаев.

(Погодаев - слева. Спектакль "Географ глобус пропил")
- Как вы сработались со своим напарником по программе? Мне говорили, что он пришёл из КВН?
- Да, он из КВН, и сработались мы хорошо. Получилась интересная история. Когда изначально было задумано три пары ведущих, и сейчас так и есть, я пришёл на кастинг в паре с девочкой, а Владимир пробовался один. Так случилось, что девочка в нужный момент куда-то испарилась, а вот уже назавтра в программе был эфир. Поэтому нас срочно доставили на канал и поставили вместе в кадр. Получилось удачно, поскольку он предлагает какие-то шутки, а я всё как-то оформляю литературно, придумываю тексты. И потом мы дополняли друг друга как толстый (он) и тонкий (я).
- Словом, выражения «работа с колёс», «игра с листа» – это к вам подходит?
- Да, абсолютно.
- Какие ещё у вас парные типажи – «добрый и злой», «весёлый и грустный»?..
- Добрый и злой – да, грустный – нет, поскольку грусть по телевизору с утра неуместна. Допустим, доктор и пациент, когда-то случился эфир с ангелом и бесом. Ну в основном стараемся существовать в каком-то конфликте, потому что зрителю интереснее за этим наблюдать.
- Как телевидение изменило ваш режим дня?
- Я по натуре сова и рано не ложусь, даже не представляю, как. А тут приходится вставать в четыре часа - и вперёд, на работу. И всё равно ложусь достаточно поздно. Есть какие-то промежутки с 8:30, когда заканчивается эфир, получается поспать на канале. И так либо два, либо раз в неделю. Но до того три недели мы работали либо в три, либо в два эфира в неделю. Это вообще караул: эфир заканчивается, день уходит на подготовительную работу, если вечером спектакль, то нужно после него ехать на канал и писать текст для завтрашнего эфира. Поскольку писать нужно в присутствии и при участии напарника. Свёрстываем сценарий, читаем его и репетируем, поскольку импровизация хороша тогда, когда она хорошо подготовлена.

(спектакль "Боинг-Боинг")
- Кто у вас в программе высказывает пожелания, предлагает темы?..
- Темы – никто, их мы придумываем сами, а вот манеру подачи, что сегодня получилось, а что – нет, мы обсуждаем с нашим продюсером Игорем Михайлусем. Есть руководство канала, которое тоже высказывает свои пожелания, к которым мы в любом случае прислушиваемся, пытаемся в соответствии с ними скоординировать свою работу. Самое последнее пожелание было придерживаться большего сходства с другими парами. Они менее эмоциональны и более эрудированны. Мы в таком сравнении более импульсивны, иногда начинаем кричать друг на друга – незаметно для себя – и зритель может неадекватно отреагировать на это.
- Каким на самом деле бывает ваше утреннее настроение перед эфиром?
- Самым разным. Но никого же не волнуют мои проблемы. Если я выспался и очень бодр – это, конечно, большое подспорье. И это не редкость, внутренний нужный настрой всё равно какой-то есть. Вот переживания ни в коем случае нельзя переносить на эфир, поскольку люди ни в чём не виноваты, они включили телевизор и им, скорее всего, нужен заряд положительных эмоций, который нужно дать.
- Чем в последнее время вас позабавил какой-нибудь звонок в эфир?
- Часто звонят дети – три-четыре одних и тех же человека, мы уже и по именам их знаем – Серёжа, Дима, Кирилл и, по-моему, Наташа. Постоянные абоненты, абсолютно. И мы уже реагируем на них совершенно по-свойски, как на старых знакомых. Людей это цепляет, потому что возникает ситуация, которая совершенно невообразима на федеральных каналах. Установка показать, что вот мы, ведущие, абсолютно такие же люди, как вы – она выполняется.
Из забавного сегодняшнего могу назвать звонок по поводу темы – какого изобретения не хватает в жизни. Один товарищ заявил: «Мне не хватает электронной «отмазки». Генератора «отмазок» в телефоне. Для случаев, когда где-то задержался, чтобы можно было жене позвонить и создать нужный звуковой фон для той или иной версии». Нам понравилось, за лучший звонок ему дали приз.
- Мне запомнился у вас один способ прощания со зрителями – с фразой «Мы уйдём по-сицилийски!» Вот как ещё вы можете уйти – по-бразильски, по-корсикански?
- Опять же сегодня - мы потушили свет и в свете дискотечных стробоскопов просто станцевали диско. С чего это, откуда придумалось – непонятно. Мы просто пытаемся выйти за рамки стандартного утреннего телевидения. Разными способами. И хорошо, что наше стремление к нестандартным ходам коллеги понимают.
- Как вообще телевидение влияет на мотивацию и творческий настрой в театральной деятельности?
- Пересечения как бы не происходит, я могу только сравнить эфир в полтора часа с тем же спектаклем, только в эфире меньше драматургии, он проще и похож на некий психологический пинг-понг. Телезрители звонят и наносят какой-то удар, ты его принимаешь или не принимаешь, это игра, счёт в которой ведётся где-то за пределами студии.
Театр менее интерактивен, для меня он в любом случае больший приоритет. На спектакли нужно более серьёзно настраиваться. Про телевидение многие, конечно, могут подумать, что это всего лишь какая-то развлекательная вещь. Где-то они правы, а где-то нет – там тоже большая работа.
- Что можете сказать о своих творческих амбициях – где (в кино, сериале), у кого (любого режиссёра в мире) хотелось бы ещё сыграть?
- Я придерживаюсь мнения, что любая работа хороша, и к любой нужно относиться серьёзно. К тому, что предлагают даже не режиссёры, а буквально сама жизнь. На данный момент у меня все мысли о работе, которую будем делать с Сергеем Пускепалисом. Он приедет в июле, и в августе будет премьера – по пьесе Слаповского «От красной крысы до зелёной звезды». У меня там два отрывка, и эти мои персонажи сейчас наиболее интересны. Тем более что у Пускепалиса школа Фоменко, с ней тоже очень интересно поработать.
- По итогам вашей работы с определённым количеством режиссёров кого можно выделить как самого требовательного?
- У каждого свои режиссёрские амбиции, даже не знаю, они по разным параметрам всё равно не похожи. Вот Рентмор, ставивший «Калеку с острова Инишмаан», представляет британскую школу, хотя почему-то очень любит Михаила Чехова и относит себя к его школе… У него своя система репетиций. В ней нужно выучить текст, не путать ни одного слова – он за время репетиций русский не выучил, но усвоил мелодию языка и если где-то нотка выбивалась, он сразу на это указывал.
- А что, тогда на каждой репетиции Настя Шевелёва действительно била другому актёру яйца об голову?
- Да, но это скорее требование драматурга – Мак-Донах сам по себе очень брутально-реалистичный автор. В Англии есть его спектакль, где на сцене специально сооружён жёлоб, который уходит в зрительный зал, и по нему льётся бычья кровь, которую всякий раз специально покупают. Вот это его желание пронять зрителя, поэтому и здесь Рентмор большой упор сделал на реализм, я как-то пытаюсь это сглаживать, например, в своей большой сцене, а он просто хотел, чтобы там всех наизнанку выворачивало от моего наигранного кашля. Первые два-три спектакля я старался этому соответствовать, но всё равно у нашего зрителя другой менталитет, он не принимает этого. Он бы даже поверил в некое схематичное разбивание яиц. А Рентмор хотел выдержать свою линию до конца – чтобы после избиения меня Малышом Бобби у меня были синяки, лилась кровь – хотя бы сценическая. На фестивале новой британской драмы другой театр с этой же пьесой всю жесть сгладил, потому что она ну не близка русскому человеку.
У Дмитрия Петруня («Боинг-Боинг», «Безымянная звезда») большее внимание уделялось действию на сцене, чем движению духа. На том уровне, что мы пообщались с Пускепалисом, я понял, что эта школа мне наиболее близка какими-то личностными моментами. Словом, у каждого приоритеты свои, и на эти приоритеты делается определённый нажим.
- Если говорить о самых абстрактных мечтах – кино, сериале, какой-то образ вы на себя примеряли – романтика-супермена, циничного весельчака, ходульного злодея и т.д.?
- Мне повезло – я попробовал в театре очень разное, и не приклеилось какое-то амплуа. Было один раз очень точное попадание, удивительный спектакль – «Ромео и Джульетта». Я очень жалею, что с этим режиссёром – Алексеем Янковским – я не проработал дольше. Потрясающий удивительный человек, я чёрной или белой завистью завидую актёрам, которые с ним репетировали полгода. Лишь за два дня он очень много чего рассказал, энергетика у него потрясающая. Случился единственный показ со мной после моего ввода в состав спектакля, поскольку потом очень многие ребята поразъехались, и мне очень приятно, что был такой спектакль. Совершенно особые драматургия и существование на сцене. С ним, конечно, хотелось бы ещё поработать.
А если будет какое-то предложение поработать в кино, я конечно, его рассмотрю, поскольку очень интересно это попробовать – самые разные роли. Кино как третье состояние вещества после театра и ТВ, очень специфическое. Работу по дублям там я бы сравнил с попыткой пробежать 10 метров из общей дистанции в километр всё быстрее, быстрее и быстрее, чтобы в итоге зафиксировать самый быстрый пробег.
- Чем вам комфортно именно в Пятом театре?
- Пятый театр – большое явление в нашем глубоко театральном городе. Очень динамичный театр, мобильный, развивающийся. Когда пришло много молодых актёров, действующий состав труппы принял их без всякого высокомерия и брюзжания, вливание получилось совершенно органичным. Очень легко можно сравнить с настоящей семьёй, можно так и сказать.
- Какие особенно выдающиеся черты характера этой семьи?
Здесь все горой друг за друга, и я не сталкивался с интригами, некими подводными течениями. Больше настоящей работы, любви друг к другу, чисто человеческих тёплых качеств. Наверное, и потому, что состав не очень большой – 28 человек. А, допустим, в Красноярском драматическом 52. Сравните. Сидеть и ждать, когда дадут сыграть, какой-то новой роли наконец? Нас эта чаша миновала. Многие актёры приходили и уходили – без обиды, просто потому, что какие-то ниши были заполнены. Повторюсь, сложились очень тёплые взаимоотношения. В чём и главный плюс.
- Какой театр вам ближе – Станиславского, Мейерхольда, Брехта, ещё какой-то?
- Отношение разное. Станиславский – это школа, которая должна быть у любого актёра, неважно какой театр ему ближе. Если относиться к театру не как к чему-то консервативному, то ближе, наверное, революционный Мейерхольд. Но я, скорее, не приверженец конкретного театра, поскольку голоден до работы, не зашорен и стремлюсь к чему-то новому и новому. Чтобы сидеть и с умным видом рассуждать, что мне ближе это, а вот то – не так симпатично, нужно и попробовать всё.
- А как зрителю?
- Даже не знаю. Со стыдом должен признаться, что последний раз я что-то смотрел уже очень давно. Притом, что во время учёбы у В.И. Алексеева наш курс в театре драмы знали по именам все контролёры, администраторы и так далее – мы приходили, садились где-то на лестнице и смотрели всё подряд, весь репертуар. А тот самый последний раз это была «Зелёная зона», где я по-настоящему посмеялся, хотя там есть и серьёзные вещи.
"Третья столица", 2007 год.
Tags: ОмГУ, Омск, театр
Subscribe
promo kirill2490 december 5, 2012 02:07 9
Buy for 20 tokens
Искал на "Ю-Тубе" "Контору братьев Дивановых", а наткнулся ещё и на данный коллектив из того же вуза (НГУ). Очень повеселился.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments