kirill2490 (kirill2490) wrote,
kirill2490
kirill2490

Categories:

Свой человек из телеэфира

Лично меня эта беседа убедила, что практически каждый омский актёр – интересная личность, которой есть что сказать не только на сцене. А собеседником в данном случае был актёр «Пятого театра» и ведущий «12 канала» (программа «Новое утро») Алексей Погодаев.

(Погодаев - слева. Спектакль "Географ глобус пропил")
- Как вы сработались со своим напарником по программе? Мне говорили, что он пришёл из КВН?
- Да, он из КВН, и сработались мы хорошо. Получилась интересная история. Когда изначально было задумано три пары ведущих, и сейчас так и есть, я пришёл на кастинг в паре с девочкой, а Владимир пробовался один. Так случилось, что девочка в нужный момент куда-то испарилась, а вот уже назавтра в программе был эфир. Поэтому нас срочно доставили на канал и поставили вместе в кадр. Получилось удачно, поскольку он предлагает какие-то шутки, а я всё как-то оформляю литературно, придумываю тексты. И потом мы дополняли друг друга как толстый (он) и тонкий (я).
- Словом, выражения «работа с колёс», «игра с листа» – это к вам подходит?
- Да, абсолютно.
- Какие ещё у вас парные типажи – «добрый и злой», «весёлый и грустный»?..
- Добрый и злой – да, грустный – нет, поскольку грусть по телевизору с утра неуместна. Допустим, доктор и пациент, когда-то случился эфир с ангелом и бесом. Ну в основном стараемся существовать в каком-то конфликте, потому что зрителю интереснее за этим наблюдать.
- Как телевидение изменило ваш режим дня?
- Я по натуре сова и рано не ложусь, даже не представляю, как. А тут приходится вставать в четыре часа - и вперёд, на работу. И всё равно ложусь достаточно поздно. Есть какие-то промежутки с 8:30, когда заканчивается эфир, получается поспать на канале. И так либо два, либо раз в неделю. Но до того три недели мы работали либо в три, либо в два эфира в неделю. Это вообще караул: эфир заканчивается, день уходит на подготовительную работу, если вечером спектакль, то нужно после него ехать на канал и писать текст для завтрашнего эфира. Поскольку писать нужно в присутствии и при участии напарника. Свёрстываем сценарий, читаем его и репетируем, поскольку импровизация хороша тогда, когда она хорошо подготовлена.

(спектакль "Боинг-Боинг")
- Кто у вас в программе высказывает пожелания, предлагает темы?..
- Темы – никто, их мы придумываем сами, а вот манеру подачи, что сегодня получилось, а что – нет, мы обсуждаем с нашим продюсером Игорем Михайлусем. Есть руководство канала, которое тоже высказывает свои пожелания, к которым мы в любом случае прислушиваемся, пытаемся в соответствии с ними скоординировать свою работу. Самое последнее пожелание было придерживаться большего сходства с другими парами. Они менее эмоциональны и более эрудированны. Мы в таком сравнении более импульсивны, иногда начинаем кричать друг на друга – незаметно для себя – и зритель может неадекватно отреагировать на это.
- Каким на самом деле бывает ваше утреннее настроение перед эфиром?
- Самым разным. Но никого же не волнуют мои проблемы. Если я выспался и очень бодр – это, конечно, большое подспорье. И это не редкость, внутренний нужный настрой всё равно какой-то есть. Вот переживания ни в коем случае нельзя переносить на эфир, поскольку люди ни в чём не виноваты, они включили телевизор и им, скорее всего, нужен заряд положительных эмоций, который нужно дать.
- Чем в последнее время вас позабавил какой-нибудь звонок в эфир?
- Часто звонят дети – три-четыре одних и тех же человека, мы уже и по именам их знаем – Серёжа, Дима, Кирилл и, по-моему, Наташа. Постоянные абоненты, абсолютно. И мы уже реагируем на них совершенно по-свойски, как на старых знакомых. Людей это цепляет, потому что возникает ситуация, которая совершенно невообразима на федеральных каналах. Установка показать, что вот мы, ведущие, абсолютно такие же люди, как вы – она выполняется.
Из забавного сегодняшнего могу назвать звонок по поводу темы – какого изобретения не хватает в жизни. Один товарищ заявил: «Мне не хватает электронной «отмазки». Генератора «отмазок» в телефоне. Для случаев, когда где-то задержался, чтобы можно было жене позвонить и создать нужный звуковой фон для той или иной версии». Нам понравилось, за лучший звонок ему дали приз.
- Мне запомнился у вас один способ прощания со зрителями – с фразой «Мы уйдём по-сицилийски!» Вот как ещё вы можете уйти – по-бразильски, по-корсикански?
- Опять же сегодня - мы потушили свет и в свете дискотечных стробоскопов просто станцевали диско. С чего это, откуда придумалось – непонятно. Мы просто пытаемся выйти за рамки стандартного утреннего телевидения. Разными способами. И хорошо, что наше стремление к нестандартным ходам коллеги понимают.
- Как вообще телевидение влияет на мотивацию и творческий настрой в театральной деятельности?
- Пересечения как бы не происходит, я могу только сравнить эфир в полтора часа с тем же спектаклем, только в эфире меньше драматургии, он проще и похож на некий психологический пинг-понг. Телезрители звонят и наносят какой-то удар, ты его принимаешь или не принимаешь, это игра, счёт в которой ведётся где-то за пределами студии.
Театр менее интерактивен, для меня он в любом случае больший приоритет. На спектакли нужно более серьёзно настраиваться. Про телевидение многие, конечно, могут подумать, что это всего лишь какая-то развлекательная вещь. Где-то они правы, а где-то нет – там тоже большая работа.
- Что можете сказать о своих творческих амбициях – где (в кино, сериале), у кого (любого режиссёра в мире) хотелось бы ещё сыграть?
- Я придерживаюсь мнения, что любая работа хороша, и к любой нужно относиться серьёзно. К тому, что предлагают даже не режиссёры, а буквально сама жизнь. На данный момент у меня все мысли о работе, которую будем делать с Сергеем Пускепалисом. Он приедет в июле, и в августе будет премьера – по пьесе Слаповского «От красной крысы до зелёной звезды». У меня там два отрывка, и эти мои персонажи сейчас наиболее интересны. Тем более что у Пускепалиса школа Фоменко, с ней тоже очень интересно поработать.
- По итогам вашей работы с определённым количеством режиссёров кого можно выделить как самого требовательного?
- У каждого свои режиссёрские амбиции, даже не знаю, они по разным параметрам всё равно не похожи. Вот Рентмор, ставивший «Калеку с острова Инишмаан», представляет британскую школу, хотя почему-то очень любит Михаила Чехова и относит себя к его школе… У него своя система репетиций. В ней нужно выучить текст, не путать ни одного слова – он за время репетиций русский не выучил, но усвоил мелодию языка и если где-то нотка выбивалась, он сразу на это указывал.
- А что, тогда на каждой репетиции Настя Шевелёва действительно била другому актёру яйца об голову?
- Да, но это скорее требование драматурга – Мак-Донах сам по себе очень брутально-реалистичный автор. В Англии есть его спектакль, где на сцене специально сооружён жёлоб, который уходит в зрительный зал, и по нему льётся бычья кровь, которую всякий раз специально покупают. Вот это его желание пронять зрителя, поэтому и здесь Рентмор большой упор сделал на реализм, я как-то пытаюсь это сглаживать, например, в своей большой сцене, а он просто хотел, чтобы там всех наизнанку выворачивало от моего наигранного кашля. Первые два-три спектакля я старался этому соответствовать, но всё равно у нашего зрителя другой менталитет, он не принимает этого. Он бы даже поверил в некое схематичное разбивание яиц. А Рентмор хотел выдержать свою линию до конца – чтобы после избиения меня Малышом Бобби у меня были синяки, лилась кровь – хотя бы сценическая. На фестивале новой британской драмы другой театр с этой же пьесой всю жесть сгладил, потому что она ну не близка русскому человеку.
У Дмитрия Петруня («Боинг-Боинг», «Безымянная звезда») большее внимание уделялось действию на сцене, чем движению духа. На том уровне, что мы пообщались с Пускепалисом, я понял, что эта школа мне наиболее близка какими-то личностными моментами. Словом, у каждого приоритеты свои, и на эти приоритеты делается определённый нажим.
- Если говорить о самых абстрактных мечтах – кино, сериале, какой-то образ вы на себя примеряли – романтика-супермена, циничного весельчака, ходульного злодея и т.д.?
- Мне повезло – я попробовал в театре очень разное, и не приклеилось какое-то амплуа. Было один раз очень точное попадание, удивительный спектакль – «Ромео и Джульетта». Я очень жалею, что с этим режиссёром – Алексеем Янковским – я не проработал дольше. Потрясающий удивительный человек, я чёрной или белой завистью завидую актёрам, которые с ним репетировали полгода. Лишь за два дня он очень много чего рассказал, энергетика у него потрясающая. Случился единственный показ со мной после моего ввода в состав спектакля, поскольку потом очень многие ребята поразъехались, и мне очень приятно, что был такой спектакль. Совершенно особые драматургия и существование на сцене. С ним, конечно, хотелось бы ещё поработать.
А если будет какое-то предложение поработать в кино, я конечно, его рассмотрю, поскольку очень интересно это попробовать – самые разные роли. Кино как третье состояние вещества после театра и ТВ, очень специфическое. Работу по дублям там я бы сравнил с попыткой пробежать 10 метров из общей дистанции в километр всё быстрее, быстрее и быстрее, чтобы в итоге зафиксировать самый быстрый пробег.
- Чем вам комфортно именно в Пятом театре?
- Пятый театр – большое явление в нашем глубоко театральном городе. Очень динамичный театр, мобильный, развивающийся. Когда пришло много молодых актёров, действующий состав труппы принял их без всякого высокомерия и брюзжания, вливание получилось совершенно органичным. Очень легко можно сравнить с настоящей семьёй, можно так и сказать.
- Какие особенно выдающиеся черты характера этой семьи?
Здесь все горой друг за друга, и я не сталкивался с интригами, некими подводными течениями. Больше настоящей работы, любви друг к другу, чисто человеческих тёплых качеств. Наверное, и потому, что состав не очень большой – 28 человек. А, допустим, в Красноярском драматическом 52. Сравните. Сидеть и ждать, когда дадут сыграть, какой-то новой роли наконец? Нас эта чаша миновала. Многие актёры приходили и уходили – без обиды, просто потому, что какие-то ниши были заполнены. Повторюсь, сложились очень тёплые взаимоотношения. В чём и главный плюс.
- Какой театр вам ближе – Станиславского, Мейерхольда, Брехта, ещё какой-то?
- Отношение разное. Станиславский – это школа, которая должна быть у любого актёра, неважно какой театр ему ближе. Если относиться к театру не как к чему-то консервативному, то ближе, наверное, революционный Мейерхольд. Но я, скорее, не приверженец конкретного театра, поскольку голоден до работы, не зашорен и стремлюсь к чему-то новому и новому. Чтобы сидеть и с умным видом рассуждать, что мне ближе это, а вот то – не так симпатично, нужно и попробовать всё.
- А как зрителю?
- Даже не знаю. Со стыдом должен признаться, что последний раз я что-то смотрел уже очень давно. Притом, что во время учёбы у В.И. Алексеева наш курс в театре драмы знали по именам все контролёры, администраторы и так далее – мы приходили, садились где-то на лестнице и смотрели всё подряд, весь репертуар. А тот самый последний раз это была «Зелёная зона», где я по-настоящему посмеялся, хотя там есть и серьёзные вещи.
"Третья столица", 2007 год.
Tags: ОмГУ, Омск, театр
Subscribe

promo kirill2490 december 5, 2012 02:07 9
Buy for 20 tokens
Искал на "Ю-Тубе" "Контору братьев Дивановых", а наткнулся ещё и на данный коллектив из того же вуза (НГУ). Очень повеселился.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments