kirill2490 (kirill2490) wrote,
kirill2490
kirill2490

Культура

Дмитрий Хворостовский: «У меня бывают приступы ностальгии»
Сегодня в Концертном зале выступает певец Дмитрий Хворостовский. Программа его концерта состоит из романсов Рахманинова и арий из опер Россини, Верди, Вагнера и Рубинштейна. Аккомпанировать знаменитому баритону будет пианист Ивари Илья – лауреат международных конкурсов, профессор Эстонской академии музыки и театра, многие годы сопровождающий певца в гастрольных поездках.
Накануне же Хворостовский дал большую пресс-конференцию.
- Пишут, что вы ввели на Западе моду на оперу. Действительно ли это так и что нужно сделать, что такое было у нас?
- Вообще, конечно, любое искусство зависит от исполнителей, личностей, талантливых людей. Соответственно чем интереснее личность, тем больше людей на неё обращают внимание. Сейчас опера в некотором роде видоизменилась, стала более ориентирована на более популярные традиции. Это и отношение к оперным певцам как к популярным звёздам, и их бытность, привычки, поведение. Но это же говорит и об их мастерстве и популярности. Большие оперные певцы прекрасно выглядят, они интересны во всём, ими интересуются публика, молодёжь, на них хотят быть похожими. Потому что просто опера как жанр – некое индифферентное понятие, оно сейчас неспособно кого-то захватить, нужны такие вот толчки, что ли, определённая помощь. И, конечно, опера изменилась как исполнительский жанр. Это настоящий синтез современного театра, великолепного исполнительства, актёрской игры и так далее. То есть современный оперный артист – это практически то же самое, что современный актёр театра и кино. Поскольку по практике последних лет опера вышла на экраны, она передаётся вживую на многие страны, это видят огромное количество людей и есть огромный интерес со стороны людей, даже не совсем посвящённых в жанр. И это мне кажется символично. В этом смысле, конечно, мода на оперу появилась. И я в некотором роде приложил и прилагаю свои усилия.
- У нас будет камерное выступление, дальше вы едете с оркестром. Как составлялась программа этого тура?
- Разница будет небольшой, просто я в некотором роде заключён в рамки в выборе программы. То, что мы в последнее время с Ивари Илья исполняем – это Форе, Лист, Танеев и последний опус Чайковского. Совсем недавно мы записали альбом из 28 романсов Рахманинова и поэтому сейчас пришлось сделать выборку из них. До того записывали и Танеева, и Чайковского, и Мусоргского. Но Рахманинов должен выйти буквально в этом месяце. Во втором отделении у нас набор оперных арий, поскольку в Омске я давно не пел. Хотелось показать и то, и это.
- Успели ли вы посмотреть сцену и зал? Можете поделиться впечатлениями от них?
- Я только что поднялся оттуда. Впечатления потрясающие. Считаю, что Омску очень повезло в смысле того, что создан настоящий чудный современный многоплановый зал. Который и меняет акустику, и с потрясающей натуральной акустикой, и вместительный, и удобный, и эстетически хорошо выглядит.
Вообще ведь Россия как очень большая редкость, поскольку здесь культура и искусство продолжают поддерживаться государством. Это очень большое дело и призываю вас это ценить. На Западе практически нигде такого нет. Практически половина штата каждого культурного заведения там занимается постоянным выбиванием денег у частного сектора. – Намечаются ли у вас новые театральные премьеры?
- Да, сейчас в январе – феврале я впервые буду петь в «Эрнани» Верди в нью-йоркской «Метрополитан-опере». В этой опере я никогда не пел. Такая достаточно интересная и ощутимая для моей творческой жизни роль. Затем будет ещё несколько опер, в том числе также в «Метрополитане» - «Травиата», «Симон Бокканегро» в Вене и так далее. Но «Эрнани» - это то, что стоит на ближайшем горизонте.
- От чего вам приходилось отказываться ради карьеры?
- Ну, например, я уже 10 лет не пью алкоголь. Занимаюсь спортом. Но это в принципе хорошие вещи, они не в тягость. Ну а все остальное касается каких-то творческих аспектов. Я в начале карьеры отказывался от ролей в той же «Эрнани», «Риголетто», «Отелло», «Бале-маскараде». Хотя о них мечтал, жаждал, но понимал, что не могу позволить из-за юности, потому что голос не окреп. Долгое время я ждал и потом постепенно начал входить в тот репертуар, в котором всегда себя видел ещё со студенчества. И теперь я занимаюсь тем, о чём мечтал 20 – 30 лет тому назад. Это прекрасно. С другой стороны я давал много концертов, такое делают немногие. Концертов с камерной музыкой Чайковского, Рахманинова, Римского-Корсакова, Глинки, Свиридова, Шостаковича… И в принципе являлся популяризатором русской музыки в самых разных зарубежных странах. С одной стороны, мне это принесло много пользы в смысле карьеры, с другой – вот такая была миссия. И я это с гордостью выдержал. И продолжаю этим заниматься. Пожалуй, ни у кого из моих великих и больших коллег это не получалось. Или кто-то занимался пением в опере – тот же Евгений Нестеренко, Елена Образцова, Ирина Архипова… Хотя Архипова пела достаточное количество концертов и всегда была уникальной певицей. Или Сергей Леперкусь – прекрасный камерный певец, который всегда был известен в Росси исключительно в этом качестве, концертов практически не пел никогда, карьеру сосредоточил на опере. Мне же всё удалось.
- Вы давно живёте за границей. Вам знакома ностальгия?
- Да, у меня часто бывают её припадки. Даже смешно говорить, но в России, например, я ни разу за все гастроли не ел докторскую колбасу. А вот где-нибудь в Сан-Франциско или Нью-Йорке, бывает, заеду в русский магазин и накупаешь этой колбасы, пельменей, сала и таким образом утоляю эти припадки.
- А ваши дети говорят по-русски?
- Говорят.
- Вы выступали на открытии Большого театра после реконструкции. Какие остались впечатления? Вроде бы у многих артистов реконструкция вызвала недовольство...
- Почему?
- Ну вот Зураб Соткилава сказал, что это совсем не то, Вишневская побывала и сказала «Нет!»…
- А Вишневская всегда говорит «нет».
- Цискаридзе не понравился потолок. В репетиционном классе он такой низкий, что нельзя сделать подъём с балериной – она будет биться в него головой.
- Потолок? А пол ему понравился? Для балетных очень важен он прежде всего. Думаю, там с покрытиями, технологией всё хорошо. С акустикой для певцов тоже стало гораздо лучше. До реконструкции она как раз была не очень. Были некие звуковые «карманы», как и в других больших театрах. В «Ла Скала», допустим, существовало несколько точек даже с собственными именами – там у рядом стоящего шёл звук, как будто он с динамиками поёт, а другого не было слышно вообще. Причём с годами акустика становится с годами ещё лучше – за счёт того, что стены со временем окисляются.
- Вы говорили, что не считате Большой театр своей сценой...
- Сцены, которую я бы считал своей, практически нет. Конечно, в «Мете» и «Ковент-Гардене» я появлялся уже столько раз, что даже если бы сейчас бросил всё и стал бы работать только в Большом театре, всё равно бы по количеству выступлений их не превзошёл. Скорее уж «Мет» или «Ковент-Гарден» для меня более близкие и родные, чем другие театры. Большой театр —это, конечно, честь для любого русского певца. И я не исключение. Все эти годы я каким-то образом думал или мечтал о появлении на этой сцене. И очень рад, что это произошло.
- Есть ли сцены, на которых вам бы ещё хотелось выступить?
- Знаете, я просто на эти сцены возвращаюсь. И где нравится, там и пою. Как кот (смеется). Мне уже неинтересно кого-то завоевывать. Я люблю то, что люблю. И мне достаточно интересных вызовов в карьере в смысле репертуара, разных жанров, с которыми я экспериментирую.
Я очень люблю петь в Вене, чей театр для меня очень дорог и публика там потрясающая, знает меня и ждет. Мне нравится петь в Берлине, недавно после большого перерыва я спел там в Немецкой опере, мне тоже там, кажется, понравилось. - Бывало ли, что вы где-то прочли критику о себе?
Знаете, я достаточно получал и получаю критики. Особенно было важно, что я получил обухом по голове ещё в самом начале своей карьеры, когда невольно вознесся и думал о себе в превосходных степенях. И когда я начал читать, с трудом понимая иностранный язык критика, у меня встали волосы дыбом и я очень многое понял про себя. С тех пор я критику не читаю. Потому что когда приходится читать, даже в самой что ни на есть хвалебной критике между строк можно увидеть некомпетентность. Это большой бич современного общества. А в критике особенно. Бывали очень обидные оплеухи, когда, читая, я понимал, что критик просто не был в зале. А сидел где-то в баре. Поэтому, чтобы сохранить свои нервные клетки, отдаю это дело своим друзьям и окружению.
- На разборки к критикам, которые сидели в баре, ходили (смех в зале)?
- Не довелось. А хотелось бы, честно говоря. Был случай с моим коллегой Джоном Томлисоном, великим английским басом, который ещё продолжает выступать. Он встрети л одного критика в пабе и устроил потрясающий спектакль, как у Джека Лондона, знаете? «Ой, извините, я вас ударил!», «Ой, извините, вам плохо?» - могучий такой человек, делал это с типичным английским юмором и этому критику было очень больно. Вот о таком бы я мечтал, но уже, к сожалению, не могу себе позволить.
Tags: музыка, театр
Subscribe

promo kirill2490 december 5, 2012 02:07 9
Buy for 20 tokens
Искал на "Ю-Тубе" "Контору братьев Дивановых", а наткнулся ещё и на данный коллектив из того же вуза (НГУ). Очень повеселился.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments