kirill2490 (kirill2490) wrote,
kirill2490
kirill2490

Культура

Дмитрий Хворостовский: «У меня бывают приступы ностальгии»
Сегодня в Концертном зале выступает певец Дмитрий Хворостовский. Программа его концерта состоит из романсов Рахманинова и арий из опер Россини, Верди, Вагнера и Рубинштейна. Аккомпанировать знаменитому баритону будет пианист Ивари Илья – лауреат международных конкурсов, профессор Эстонской академии музыки и театра, многие годы сопровождающий певца в гастрольных поездках.
Накануне же Хворостовский дал большую пресс-конференцию.
- Пишут, что вы ввели на Западе моду на оперу. Действительно ли это так и что нужно сделать, что такое было у нас?
- Вообще, конечно, любое искусство зависит от исполнителей, личностей, талантливых людей. Соответственно чем интереснее личность, тем больше людей на неё обращают внимание. Сейчас опера в некотором роде видоизменилась, стала более ориентирована на более популярные традиции. Это и отношение к оперным певцам как к популярным звёздам, и их бытность, привычки, поведение. Но это же говорит и об их мастерстве и популярности. Большие оперные певцы прекрасно выглядят, они интересны во всём, ими интересуются публика, молодёжь, на них хотят быть похожими. Потому что просто опера как жанр – некое индифферентное понятие, оно сейчас неспособно кого-то захватить, нужны такие вот толчки, что ли, определённая помощь. И, конечно, опера изменилась как исполнительский жанр. Это настоящий синтез современного театра, великолепного исполнительства, актёрской игры и так далее. То есть современный оперный артист – это практически то же самое, что современный актёр театра и кино. Поскольку по практике последних лет опера вышла на экраны, она передаётся вживую на многие страны, это видят огромное количество людей и есть огромный интерес со стороны людей, даже не совсем посвящённых в жанр. И это мне кажется символично. В этом смысле, конечно, мода на оперу появилась. И я в некотором роде приложил и прилагаю свои усилия.
- У нас будет камерное выступление, дальше вы едете с оркестром. Как составлялась программа этого тура?
- Разница будет небольшой, просто я в некотором роде заключён в рамки в выборе программы. То, что мы в последнее время с Ивари Илья исполняем – это Форе, Лист, Танеев и последний опус Чайковского. Совсем недавно мы записали альбом из 28 романсов Рахманинова и поэтому сейчас пришлось сделать выборку из них. До того записывали и Танеева, и Чайковского, и Мусоргского. Но Рахманинов должен выйти буквально в этом месяце. Во втором отделении у нас набор оперных арий, поскольку в Омске я давно не пел. Хотелось показать и то, и это.
- Успели ли вы посмотреть сцену и зал? Можете поделиться впечатлениями от них?
- Я только что поднялся оттуда. Впечатления потрясающие. Считаю, что Омску очень повезло в смысле того, что создан настоящий чудный современный многоплановый зал. Который и меняет акустику, и с потрясающей натуральной акустикой, и вместительный, и удобный, и эстетически хорошо выглядит.
Вообще ведь Россия как очень большая редкость, поскольку здесь культура и искусство продолжают поддерживаться государством. Это очень большое дело и призываю вас это ценить. На Западе практически нигде такого нет. Практически половина штата каждого культурного заведения там занимается постоянным выбиванием денег у частного сектора. – Намечаются ли у вас новые театральные премьеры?
- Да, сейчас в январе – феврале я впервые буду петь в «Эрнани» Верди в нью-йоркской «Метрополитан-опере». В этой опере я никогда не пел. Такая достаточно интересная и ощутимая для моей творческой жизни роль. Затем будет ещё несколько опер, в том числе также в «Метрополитане» - «Травиата», «Симон Бокканегро» в Вене и так далее. Но «Эрнани» - это то, что стоит на ближайшем горизонте.
- От чего вам приходилось отказываться ради карьеры?
- Ну, например, я уже 10 лет не пью алкоголь. Занимаюсь спортом. Но это в принципе хорошие вещи, они не в тягость. Ну а все остальное касается каких-то творческих аспектов. Я в начале карьеры отказывался от ролей в той же «Эрнани», «Риголетто», «Отелло», «Бале-маскараде». Хотя о них мечтал, жаждал, но понимал, что не могу позволить из-за юности, потому что голос не окреп. Долгое время я ждал и потом постепенно начал входить в тот репертуар, в котором всегда себя видел ещё со студенчества. И теперь я занимаюсь тем, о чём мечтал 20 – 30 лет тому назад. Это прекрасно. С другой стороны я давал много концертов, такое делают немногие. Концертов с камерной музыкой Чайковского, Рахманинова, Римского-Корсакова, Глинки, Свиридова, Шостаковича… И в принципе являлся популяризатором русской музыки в самых разных зарубежных странах. С одной стороны, мне это принесло много пользы в смысле карьеры, с другой – вот такая была миссия. И я это с гордостью выдержал. И продолжаю этим заниматься. Пожалуй, ни у кого из моих великих и больших коллег это не получалось. Или кто-то занимался пением в опере – тот же Евгений Нестеренко, Елена Образцова, Ирина Архипова… Хотя Архипова пела достаточное количество концертов и всегда была уникальной певицей. Или Сергей Леперкусь – прекрасный камерный певец, который всегда был известен в Росси исключительно в этом качестве, концертов практически не пел никогда, карьеру сосредоточил на опере. Мне же всё удалось.
- Вы давно живёте за границей. Вам знакома ностальгия?
- Да, у меня часто бывают её припадки. Даже смешно говорить, но в России, например, я ни разу за все гастроли не ел докторскую колбасу. А вот где-нибудь в Сан-Франциско или Нью-Йорке, бывает, заеду в русский магазин и накупаешь этой колбасы, пельменей, сала и таким образом утоляю эти припадки.
- А ваши дети говорят по-русски?
- Говорят.
- Вы выступали на открытии Большого театра после реконструкции. Какие остались впечатления? Вроде бы у многих артистов реконструкция вызвала недовольство...
- Почему?
- Ну вот Зураб Соткилава сказал, что это совсем не то, Вишневская побывала и сказала «Нет!»…
- А Вишневская всегда говорит «нет».
- Цискаридзе не понравился потолок. В репетиционном классе он такой низкий, что нельзя сделать подъём с балериной – она будет биться в него головой.
- Потолок? А пол ему понравился? Для балетных очень важен он прежде всего. Думаю, там с покрытиями, технологией всё хорошо. С акустикой для певцов тоже стало гораздо лучше. До реконструкции она как раз была не очень. Были некие звуковые «карманы», как и в других больших театрах. В «Ла Скала», допустим, существовало несколько точек даже с собственными именами – там у рядом стоящего шёл звук, как будто он с динамиками поёт, а другого не было слышно вообще. Причём с годами акустика становится с годами ещё лучше – за счёт того, что стены со временем окисляются.
- Вы говорили, что не считате Большой театр своей сценой...
- Сцены, которую я бы считал своей, практически нет. Конечно, в «Мете» и «Ковент-Гардене» я появлялся уже столько раз, что даже если бы сейчас бросил всё и стал бы работать только в Большом театре, всё равно бы по количеству выступлений их не превзошёл. Скорее уж «Мет» или «Ковент-Гарден» для меня более близкие и родные, чем другие театры. Большой театр —это, конечно, честь для любого русского певца. И я не исключение. Все эти годы я каким-то образом думал или мечтал о появлении на этой сцене. И очень рад, что это произошло.
- Есть ли сцены, на которых вам бы ещё хотелось выступить?
- Знаете, я просто на эти сцены возвращаюсь. И где нравится, там и пою. Как кот (смеется). Мне уже неинтересно кого-то завоевывать. Я люблю то, что люблю. И мне достаточно интересных вызовов в карьере в смысле репертуара, разных жанров, с которыми я экспериментирую.
Я очень люблю петь в Вене, чей театр для меня очень дорог и публика там потрясающая, знает меня и ждет. Мне нравится петь в Берлине, недавно после большого перерыва я спел там в Немецкой опере, мне тоже там, кажется, понравилось. - Бывало ли, что вы где-то прочли критику о себе?
Знаете, я достаточно получал и получаю критики. Особенно было важно, что я получил обухом по голове ещё в самом начале своей карьеры, когда невольно вознесся и думал о себе в превосходных степенях. И когда я начал читать, с трудом понимая иностранный язык критика, у меня встали волосы дыбом и я очень многое понял про себя. С тех пор я критику не читаю. Потому что когда приходится читать, даже в самой что ни на есть хвалебной критике между строк можно увидеть некомпетентность. Это большой бич современного общества. А в критике особенно. Бывали очень обидные оплеухи, когда, читая, я понимал, что критик просто не был в зале. А сидел где-то в баре. Поэтому, чтобы сохранить свои нервные клетки, отдаю это дело своим друзьям и окружению.
- На разборки к критикам, которые сидели в баре, ходили (смех в зале)?
- Не довелось. А хотелось бы, честно говоря. Был случай с моим коллегой Джоном Томлисоном, великим английским басом, который ещё продолжает выступать. Он встрети л одного критика в пабе и устроил потрясающий спектакль, как у Джека Лондона, знаете? «Ой, извините, я вас ударил!», «Ой, извините, вам плохо?» - могучий такой человек, делал это с типичным английским юмором и этому критику было очень больно. Вот о таком бы я мечтал, но уже, к сожалению, не могу себе позволить.
Tags: музыка, театр
Subscribe

promo kirill2490 december 5, 2012 02:07 9
Buy for 20 tokens
Искал на "Ю-Тубе" "Контору братьев Дивановых", а наткнулся ещё и на данный коллектив из того же вуза (НГУ). Очень повеселился.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments