kirill2490 (kirill2490) wrote,
kirill2490
kirill2490

Categories:

Серафима Орлова: «Мы опирались на метро как на главный миф Омска»



Омская писательница и драматург пояснила замыслы спектакля Пятого театра «Про город», в котором собраны известнейшие местные мемы и мифы.



Напомним, сам спектакль вышел в марте. Его повествование разбито по станциям метро: например, это «Колчаковская», «Летовская», «Достоевская» и «Авангард». Жанр автор определяет как фантасмагорию. О том, как сочинялась пьеса, какой материал был использован и многочисленных по сути соавторах Серафима Орлова рассказала в интервью "БК55".

И напомним, в 2018 году она же дала нашему изданию интервью, когда попала в шорт-лист Всероссийского литературного конкурса «Книгуру». 


— Пьеса — это размышление на тему, стоит ли уезжать из Омска или нет? Или, скорее, собрание мемов и мифов про Омск?


— Да, это больше собрание мифов. Делали деконструкцию или реконструкцию мифов, опирались как на главный миф Омска на метро, которое как-то влияет на сознание. Про то, что нужно уезжать, я вообще не думала. Это же ирония. Я всё подаю с иронией, там всё двоякое, мерцающее, поэтому можно выйти из зала после как абсолютно уверенным, что всё ужасно, так и с чувством, что создатели вытащили все проблемы, которые только могли.



Омское метро в версии Пятого театра





— Но на самом деле ведь и мифы, и проблемы тут представлены не все? Скажем, станция «Экологическая» — её поезд в метро проезжает без остановок, и только люди в противогазах за окном показывают, что, мол, с экологией всё и так понятно.



— Нет, просто эта станция была переписана 8 раз. Поэтому решили её не включать.

— Это обоюдное решение тебя и режиссёра Дениса Шибаева?

— Нет, это его решение, автор бы сделал по-другому. У меня есть текст сцены, в целом на компьютере папка с вариантами пьесы занимает 13 гигабайт. По отдельным станциям — разное количество вариантов. Есть те, которые остались по сути в первоначальном виде — «Космос» или «Колчаковская», есть и те, которые менялись 6-8 раз.

— Это было сложно? Пришлось подстраиваться под пожелания театра?

— Это ведь заказ, нужно учиться работать на заказ.

«Возможно, спектакль претерпит изменения»

— То есть заранее инициативы написать такую пьесу про Омск не было?

— Есть пьеса «Сорокин», она тоже об Омске, она всё по-своему обыгрывает, и метро там упоминается. Она не заказная. Её ставил Евгений Мардер силами любительской студии в клубе «Гайдар». Она есть и в виде радиоспектакля в паблике «Радиотеатр» в сети «ВКонтакте».

— Но, скажем, нет освещения в «Про город» проблем с экономикой, ничего про низкие зарплаты, про то, что трудно работать бизнесу…

— Дело в том, что нужно брать определённый миф, и если он не сформировался, а есть только осознание проблемы, то очень трудно сделать. Но у нас была мысль создать дополнительную станцию, возможно, она будет построена. То есть спектакль претерпит изменения. Не могу сказать, как она будет называться, возможно, станция «Московская» или «Питерская». (улыбается).

— Или «Банковская»… Вообще, я не ожидал, что в твоей пьесе будет такой юмор, эти шутки и смешные диалоги выдумывались без напряжения?

— На самом деле с напряжением, потому что не шло чисто от меня, мы сидели втроём с режиссёром и худруком, работали, придумывали идею и потом обсуждали, что это могло бы быть, это такой труд, где невозможно сказать конкретно, кто за что отвечает. Но итог — чтобы облегчить всё, чтобы было логично, это делала я. По факту драматург здесь — весь театр, мы совещались и проводили мозговые штурмы с артистами.

— В своё время «Словарь мифологии Омска» создал культуролог Евгений Груздов. Знакома ли ты с ним самим и изучала ли эту его работу?

— Да. Изначально я на это и опиралась. Просто у моих коллег — они оба приезжие — несколько иное представление о том, что следовало бы показать из омских мифов. Они не хотели закапываться в какие-то исторические и культурологические вещи, серьёзные и которые имеют совсем другой градус. Мы дополнительно делали читку тех вариантов, которые не вошли в пьесу, и там как раз рассказаны некоторые вещи с культурологической точки зрения.

Например, станция «Достоевская» основана на предположении: что было бы, если бы каторжники построили омское метро? Ведь на самом деле лондонское — первое в мире метро — построено примерно в те годы, когда Достоевский сидел и потом только-только вышел. Вот такое допущение, и уже из него всё разворачивается. Много всякой интересной информации про ссыльных, которые сидели вместе с Достоевским, я копала мемуары его сокамерников, там были польские политзаключённые, то есть разные неизвестные широкому кругу вещи.

Или, например, такая «пасхалка» в станции «Космический проспект», которая знакома только тем, кто хорошо знает омскую историю. О том, что этот электрик-пенсионер, который спасает наркомана, — на самом деле отсылка к Ивану Тимофеевичу Акулиничеву, который изначально и был по профессии сельским электриком, лазил на столбы, затем развил свои изобретательские способности, окончил тогдашний мединститут и стал заниматься передовой медициной в космической отрасли.

Он был человеком засекреченным, а по идее-то на здании медакадемии должна висеть его мемориальная доска. О том, что у нас жил и работал такой человек. Только в последние 8-10 лет стало про него известно — настолько информация о нём была засекречена. Была пара-тройка статеек в прессе, и всё.


«Это фантасмагория»

— Обидеть зрителя может то, что, по сути, на каждой станции герои хоть в чём-то, но неадекватные. То есть намекается: все омичи такие. Вы все вместе не задумывались об этом?

— Ну это же фантасмагория. Хотели ли мы ею кого-то оскорбить? Даже не знаю, если хотела кого-то оскорбить — наверное, плохо получилось, потому что никто не оскорбился. (Улыбается.)

— Ну вот я оскорбился.

— А, ну то есть хоть кого-то получилось оскорбить, ура! (смеётся).

— То есть они вот такие, потому что это фантасмагория?

— Ну это в рамках жанра. Это когда нормальный человек попадает в неразбериху, в которой кругом странные существа, которые странно себя ведут. Но здесь в роли нормального человека — зритель в зале. На самой сцене нет нормальных.


— А не думали сразу обозначить в афише, что это фантасмагория?

— Честно говоря, я не уверена, разве там это не написали?

— Нет.

— Ну на афишах в целом не очень часто пишут жанр спектакля. Но мне кажется, забор на афише сразу демонстрирует, что это фантасмагория. Там же написано «Колчак жив!», «Заря не зря и я не зря», «Степаныч + Любочка = любовь», «ГрОб» и так далее.


- Отзывы друзей и знакомых к тебе уже поступили? Как они оценивают?



- По-разному. Кому-то понравилось, кому-то нет. В основном это зависит от отношения и послевкусия, которое осталось внутри. Оно у всех похожее, но отношение к этому разное. Как сказала мама: «Я вроде весь спектакль смеялась, а потом вернулась домой и стало так грустно на душе…». Мол, тысячу лет на этом месте уже сидим и вроде всё то же самое.



- Откуда тысяча лет? Триста ведь…



- На самом деле это ещё наш историкл, раньше на этом месте только татары коней пасли и только потом русские пришли.



- Ну да, а при этом известно, что рядом с Омском есть остатки поселения бронзового века. Хорошо, теперь про Летова: для его станции пришлось глубже изучать его музыку, слушать альбомы? Или прошлась по самым известным и всё, уже от этого отталкивалась?





- Я у Летова слушаю его ранние альбомы, плюс ещё несколько песен. У меня такой круг песен, которые мне интересны. Интересен ранний «Посев», когда он ещё только начинал с Кузей, без него… Читала много биографических воспоминаний о нём и том, что представляла из себя его тусовка, о его отношениях с Янкой, как они сбежали в Новосибирск, потому что его снова хотели положить в психбольницу. После того, как он вышел оттуда в первый раз, он тут же взял аппаратуру у братьев Лищенко и за пять дней записал несколько альбомов. Вообще изначально я хотела писать сцену не про Летова. А про «Пик Клаксон». Потому что про них-то вообще никто не знает. Хотя сейчас начали восстанавливать их записи и они очень интересны. И у них на самом деле очень литературная и страшная судьба. В рамках одной сцены это вместить в спектакль бы просто не получилось. Поэтому я вообще отошла от документальности, хотя там был именно документальный эпизод из жизни. И мы сделали эту сцену более аллегорической. Но всё равно, конечно, с отсылкой к тому, что Летов когда-то в Омске лежал в сумасшедшем доме. И потом старался этого избежать.




- Тогда, может, есть мысль сделать про «Пик Клаксон» небольшую, но отдельную пьесу?



- Я на самом деле хотела бы её сделать и знаю, например, что писательница Алиса Поникаровская с ними близко общалась. Возможно, стоило бы сделать что-то совместно. Скорее в виде не пьесы, а повести.



- Но при этом объединить Летова и «Пик Клаксон» в одной станции, видимо, тоже не получилось бы?



Для этого просто пришлось бы сменить жанр. А нужно было показать что-то более знакомое. Здесь же не получается выдержать тот градус документальности, который бы знакомил с чем-то вообще неизвестным. Поэтому получилось так общо.



- Но я оценил – забавно, как он вроде бы сочиняет песню «Винтовка это праздник», но при этом оказывается, что песню сочиняли все пациенты вместе, всей палатой. И Колчак, и Достоевский, и Любочка. Вот как к этому пришли?



- Это придумал худрук – чтобы сохранялась энергия в сцене, нужно было, чтобы они что-то совместно делали. Мы ещё вместе выбирали, какую песню. Но нужна была именно такая духоподъёмная, которая разрушает оковы, чтобы сбежать. Кстати, у нас долго были сомнения, сбегают больные или просто расходятся по кроватям. Но потом Денис Шибаев всё же решил, что они сбегают. И мне этот вариант очень нравится.




Но в этой сцене нет какой-то конкретики. Это и ненастоящий Летов, там нет настоящих – есть сумасшедшие, которые воображают себя памятниками. И один из них воображает себя памятником Летову. То есть у них сумеречное сознание, для них быть памятником и конкретным историческим персонажем – примерно одно и то же. Ну, миф он и есть миф. Такие воплощённые мифы.



- И ещё о станции «Космический проспект». По её логике средний житель Чкаловского посёлка – наркоман? Или я что-то не понимаю? Тоже ведь могут оскорбиться.


- Ну, мы не делали галерею портретов великих и ужасных омичей. Здесь смысл – в разрыве между советской мечтой о космическом полёте, которую воплощает дед-электрик, и бессмысленным житьём и уходом в никуда, в фантазию от этой бессмысленности. В наркотики – оттого, что нечем заполнить эту душевную пустоту. Как известно, в промышленности начались большие проблемы в 90-х годах и сейчас они продолжились. И неустроенность молодёжи, рабочие места, неухоженность территории посёлка – это всё депрессивно и давит на людей. Я сама прожила там пять лет, знаю, что люди очень радуются, когда им там хоть что-то благоустраивают. Просто людям нужен какой-то свет в жизни, если они его не находят, то они начинают его искать в веществах, алкоголе и так далее. Этот молодой человек просто живёт в большой потребности в мечте.

- Явно то, что пьеса не просто про Омск, но и именно для Омска. Её нет смысла ставить в другом городе – зрители там её просто не поймут. Есть ли по этому поводу какая-то рефлексия?



- Во-первых, это такой жанр. Он уже распространённый. Когда театр заказывает драматургу пьесу про город, она частично документальная, и это именно для данного города и его жителей. Этой традиции уже больше 10 лет.





- А где ещё есть такие примеры?



- Ну, скажем, один из самых ярких – «Я уеду / не уеду из Кирова», который ставил Борис Павлович. Или недавно мой коллега Сергей Давыдов поставил вместе с режиссёром Талгатом Баталовым спектакль «#прокалугу». Он был документальный, с матерными словами, но при этом были гневные отзывы, что вы, мол, очерняете образ жителей Калуги. В итоге мат они убрали и спектакль идёт.


- А за рубежом?



- На самом деле я интересовалась, именно с документальной частью спектаклей там нет. Но есть немецкий театр «Римини Протокол», который делает документальные спектакли, например, у него есть спектакль «100% Берлин». Он основан на статистике, когда актёров там нет, на сцену вызываются 100 жителей Берлина – самого разного возраста, пола, занятий, социального статуса. И весь спектакль построен на том, что они рассказывают о себе.



Все стоят на сцене, отображают какие-то диаграммы, связанные со статистикой об этом городе.


- Очень необычно…


- Да, и есть видео в Сети, если читаешь английские субтитры, можно посмотреть.


- Но это интересно?



Да, это потрясающе интересно. И визуально, и документально. Или они делали его и в других городах – также со 100 их жителями.



Или есть у них спектакль «Remote». Это спектакль-променад, когда жители ходят в наушниках по городу, попадают в разные ситуации, абсолютно не предполагающие театральный контекст, и с помощью голоса в наушниках они воспринимают эту ситуацию как театральную.



- Но всё же сожалению, что кроме Пятого театра эту пьесу больше нигде играть не будут, у тебя нет?



- Нет, никакого. Изначально мысли были разные. Идея претерпела очень много трансформаций. Денис пришёл и изначально сказал: «Давайте сделаем спектакль, который можно будет показать в Нью-Йорке». И первые версии были совершенно другими. Поэтому было столько вариантов.



Потом всё это трансформировалось, подгонялось под нужды и, может, и под возможности театра. Но… под возможности в последнюю очередь.



- А что лично тебя держит в Омске? Есть какая-то мотивация?



Я собираюсь расширять ареал своего обитания. То есть я собираюсь жить-поживать в Омске и ещё где-нибудь – одном-двух местах. Периодами. Потому что, во-первых, это нужно для развития, то есть в определённый момент нужно, чтобы рядом было большое количество европейских образцов искусства – если касаться театра. Хочу продолжать образование, если конкретнее – кинематографическое. Потом немного хотелось бы лучших экологических условий. Если расширять семью и заводить детей. К тому же здесь родители, которые крепко держатся и их вряд ли удастся убедить уехать.



Что удерживает? Здесь просто интересно. Здесь меньше всего, поэтому легче сделать что-то новое. Больше свободы, у меня здесь большая сеть контактов, знакомых. Делаешь какое-то событие – и понятно, как собирать народ, чего ждут. Есть предположения, как удивить. И чему обрадуются. Здесь можно делать такие творческие проекты, которые в условиях большого выбора зрелищ в Москве или Петербурге могут просто потонуть.






https://bk55.ru/news/article/152879/

Tags: #прокалугу, БК55, Достоевский, Омск, Рок, Хоккей, интервью, музыка, театр
Subscribe

Posts from This Journal “театр” Tag

promo kirill2490 декабрь 5, 2012 02:07 9
Buy for 20 tokens
Искал на "Ю-Тубе" "Контору братьев Дивановых", а наткнулся ещё и на данный коллектив из того же вуза (НГУ). Очень повеселился.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments